Тени и Зеркала: путешествия

Над Неаполем сгустилась пелена облаков,

Синей сумрачной громадой спал Везувий вдали,

Чуть виднелись очертания морских островов,

И у пристани дремали на волнах корабли.

На Вомеро** дозревали мандарины в саду,

И холодный зимний ветер где-то спал в небесах.

Я не знал, зачем, всё выше поднимаясь, иду,

Поднимался, хоть и чувствовал усталость в ногах.

Я смотрел на тех, кто только начинал ещё жить,

Кто январским днём по лестнице бежал вниз с холма,

В лабиринтах тёмных улиц путеводную нить

Кто искал, пока Неаполь не окутала тьма.

Я смотрел, как вдоль залива зажигались огни,

И январский мелкий дождик начинал моросить,

И вставали снова в памяти далёкие дни,

Над чужим заливом сердце продолжало грустить.

Кто январским днём по лестнице бежал вниз с холма,

Те остались в час заката в лабиринте одни.

На Неаполь опускалась тихо зимняя тьма,

Серый вечер зажигал теперь повсюду огни.

Над Неаполем сгустилась пелена облаков,

Тёмной призрачной громадой спал Везувий вдали.

Исчезали очертания морских островов,

И у пристани дремали на волнах корабли.

(XI 2015)

*Зимние дни (итал.)

**Название холма в Неаполе

Вечер во Флоренции печальный и дождливый.
Смотрит лик под куполом торжественно и странно.
В душной полутьме звучат, чаруя, переливы -
Пение старинного церковного органа.

Где-то за горой заря тускнеет, увядая,
Над речной долиной слышен грохот грозной битвы,
А под сводом церкви раздаётся, нарастая,
Музыка торжественно-таинственной молитвы.

Крылья трубных звуков, раскрываясь, мчатся мимо.
Среди них забудешься, и, может быть, незримо,
Над свечами, что во тьме горят неугасимо,
Этой древней музыке внимают серафимы.

(VIII 2015)