I giorni d'inverno a Napoli

I giorni d'inverno*

Над Неаполем сгустилась пелена облаков,

Синей сумрачной громадой спал Везувий вдали,

Чуть виднелись очертания морских островов,

И у пристани дремали на волнах корабли. 

На Вомеро** дозревали мандарины в саду,

И холодный зимний ветер где-то спал в небесах.

Я не знал, зачем, всё выше поднимаясь, иду,

Поднимался, хоть и чувствовал усталость в ногах. 

Я смотрел на тех, кто только начинал ещё жить,

Кто январским днём по лестнице бежал вниз с холма,

В лабиринтах тёмных улиц путеводную нить

Кто искал, пока Неаполь не окутала тьма.

Я смотрел, как вдоль залива зажигались огни,

И январский мелкий дождик начинал моросить,

И вставали снова в памяти далёкие дни,

Над чужим заливом сердце продолжало грустить.

Кто январским днём по лестнице бежал вниз с холма,

Те остались в час заката в лабиринте одни.

На Неаполь опускалась тихо зимняя тьма,

Серый вечер зажигал теперь повсюду огни.

Над Неаполем сгустилась пелена облаков,

Тёмной призрачной громадой спал Везувий вдали.

Исчезали очертания морских островов,

И у пристани дремали на волнах корабли.

(XI 2015)

*Зимние дни (итал.)

**Название холма в Неаполе 

XI 2015

Firenze. VIII 2015

Тени над рекой

Над ленивой рекой, над холодной и мутной водой
Чьи-то двигались тени знакомой пустынной тропой.
Над рекой стоял город в осенних закатных лучах.
Серебрилась пуховая шаль у тебя на плечах.
Шли по высохшим листьям. Вокруг – никого, тишина.
На темнеющем небе светилась немая луна.
Засыпая один, я опять возвращаюсь туда,
Где под старым мостом ночью тихо плескалась вода.
Это было давно. Где тот город и где та страна?
Над поникшею голой долиной желтеет луна.
Всё исчезло, прошло, растворилось над сонной рекой.
Кто-то всё ещё бродит пустынной осенней тропой.
Вдаль по высохшим листьям уходит один. Тишина.
Над рекой никого. По реке пробегает волна.

(IX 2015)

Старинная музыка

Вечер во Флоренции печальный и дождливый.
Смотрит лик под куполом торжественно и странно.
В душной полутьме звучат, чаруя, переливы -
Пение старинного церковного органа. 

Где-то за горой заря тускнеет, увядая,
Над речной долиной слышен грохот грозной битвы,
А под сводом церкви раздаётся, нарастая,
Музыка торжественно-таинственной молитвы. 

Крылья трубных звуков, раскрываясь, мчатся мимо.
Среди них забудешься, и, может быть, незримо,
Над свечами, что во тьме горят неугасимо,
Этой древней музыке внимают серафимы. 

(VIII 2015)

Firenze. VIII 2015

Меланхолия

Снова гром вдали, как музыка, грянет,
И навстречу майской буре ты поднимешь глаза.
Чёрно-серый парус небо расправит,
И услышим под собой свинцовых волн голоса.

Сотня лет прошла под этими липами.
Целый век с тобой прожили в этой серой стране
И блуждали берегами скалистыми,
И кусок скалы остался в моём сердце на дне.

Нас настигнет вновь холодное лето.
В кронах липовых деревьев будет прятаться тьма.
Будет небо всё бронёю одето.
Люди свет зажгут в ненастье в своих старых домах.

И пройдут ещё столетья под липами,
И ещё пустынней станет в этой серой стране.
Мы блуждали берегами скалистыми,
И осколок скал остался в моём сердце на дне.

(VII 2015)

Ночь у маяка

Окна комнаты смотрят в застывшие воды заката,
И тебя в доме нет, хотя ты и жила здесь когда-то.
Ты забыта людьми. Только дом, сохраняя молчанье,
В глубине затаил где-то смутное воспоминанье.
В древних башнях высоких во тьме растворяются тени.
Стены башен в цветущем плюще, но невзрачно цветенье.
Ты живёшь теперь в башне, и мимо тебя летят птицы,
Когда ты у окна. Что тебе, что ты стала царицей
Среди этих теней, среди серых мышей и камней?
Для тебя нет прекрасней мистических майских ночей.
По ночам до утра покидаешь сырую тюрьму
И из тьмы своей башни уходишь ты в майскую тьму.
И не слышно шагов. Только шелест дрожащей осины.
И тропинка от башни твоей вьётся следом змеиным.
Ты спускаешься к морю, уже по песку ты ступаешь
И выходишь на мыс, и на мысе меня ты встречаешь.
Ты живёшь теперь в башне, маяк стал теперь моим домом.
Я встречаю тебя, как хороший и давний знакомый.
Здесь столетья назад мы встречали с тобой ночи мая,
Как восточных волхвов. Ветер дул, паруса наполняя.
Но однажды вдруг длинная тень пролегла между нами,
Став бурлящим потоком с обрывистыми берегами.
Потеряли друг друга из виду, блуждая в долине,
И поток становился всё шире и шире в низине.
Я так долго бродил в тёмных залах ушедших веков,
Я встречал тебя в сумрачном мире видений и снов.
Я ушёл жить на мыс, на границу воды и земли,
И смотрел с маяка, как по морю идут корабли.
Шли века - караван кораблей деревянных и старых
(В этой гавани ныне таких не найдёшь ты и пары)…
Но ты снова со мной – вижу звёзды в твоих волосах.
Золотится утопленный луч в твоих тёмных глазах.
То ли время сошло с ума, то ли вдруг встало над нами,
Но теперь мы друг друга прозрачными держим руками.
Много лет мы прожили. Как тени тела наши стали,
И слова наши странно, нездешне теперь зазвучали.
И друг другу в глаза смотрят наши бессмертные души.
Наш корабль ушёл. Мы навечно остались на суше.
А на мысе, как прежде, маяк шлёт лучи над волнами,
Мы сидим на камнях, волны пенятся под ногами.
Поднимается ветер, волнуются воды морские,
И мелькают над морем зарницы вдали грозовые.
И всё ближе, всё ближе гремящая музыка мая.
Дует ветер порывистый, волны на берег бросая.
Скоро буря над нами в сверкании молний промчится,
Словно Рух из арабской легенды, гигантская птица.
А наутро стихия затихнет, и два силуэта
Растворятся бесследно в светящихся водах рассвета.

 (V 2015)

Napoli. I 2015.

Безымянная рать

Если ночью ненастной к тебе постучат -

Не спеши открывать.

Если голос звенящий тебя будет звать - 

Не спеши отвечать.

Будешь спать. Над тобой будет тень нависать.

Время – древний вампир.

И дома будет снегом метель заметать.

За окном страшный мир…

Ночью бесы твои проводили тебя

По страдальным кругам.

А с лучами рассвета ты вновь попадал

В руки к зимним ветрам.

Омертвевшие руки тянулись к тебе-

До окна не достать!

Но виденьем примчалась, ворвавшись к тебе,

Безымянная рать.

И теперь ты за призрачной ратью летишь -

Поспеши, поспеши! 

За поля и дремучие чащи души,
Чтоб укрыться в глуши. 

(III 2015)

Ты не предал

В окна розовой церкви ещё опадали лучи.
Зародившийся вечер стоял уже в старых дверях,
И дышала молитва, как робкое пламя свечи,
И дрожала от холода на побледневших губах.

Опадали лучи, а под сводом ушедших лет
Шевелился и к сердцу тянул свои щупальца спрут...
Ты не предал мечту, не отрёкся и встретил рассвет.
Ты устал, но не предал. Не предал и знал, что распнут.

А потом будет ночь. О избавь, соблюди и согрей!
Ты по тёмной аллее пойдёшь в затаившийся дом.
И с тобой будут демоны ночи и тёмных аллей,
И послышится чьё-то дыханье во мраке ночном.

В твоём доме тепло. Чёрный чай. Много книг и цветов.
И по стёклам стекают осенние струи дождя.
На ветру развевается облачной ночи покров.
Ты не предал мечту. Лишь мечта предавала тебя.

(III 2015)

Tampere, Finland. VIII 2014.

Kuressaare. VIII 2014

На исходе зимы

Ты же знаешь, что где-то должны

В мире быть и другие истории,

И пусть много уже проторено

В дикой чаще дремучей троп.

На исходе зимы расползаются

По щелям земли и оврагам все

Духи зимние. И теряется

На дорогах весны конский топ.

Прокатилось над старым городом

Тёмно-серое страшное облако,

Поседевшим от времени мороком

Над землёй проходило оно.

В прах мечты ледяные размолоты,

И весеннее первое золото

В звуках крыльев, звеняще и молодо

Позовёт распахнуть окно.

Ты же знаешь, что где-то есть

В этом мире пути восходящие

И на этих путях стоящие -

Из нездешне-глубокой тьмы.

И не раз на ступенях приходится

В буре схватки мечи с ними скрещивать.

Тьма всегда укрывается в трещины

На исходе зыбкой зимы.

(II 2015)

Napoli. I 2015.

Всадники

Мне снились всадники в кирасах и плащах;
Огни небесные летели сквозь доспехи,
Дождь лился сквозь тела их без помехи.
Навстречу ужасу на призрачных конях
Летели всадники в кирасах и плащах.

Мне снились всадники, которых больше нет.
Они промчались в бурю над домами,
И ставни хлопали, и колокол над нами
В древней тоске звучал. В домах гасили свет.
Мне снились всадники, которых больше нет.

Мне снился мост над тёмною водой
И берег, весь заросший камышами,
И где-то в них с янтарными глазами
Зверь пробирался тайною тропой.
Мне снился мост над тёмною водой.

Мне снился сад, в который хода нет,
И старый дом, где память обитает
И бродит зверь. Где тихо оседает
Повсюду пепел вдаль ушедших лет.
Мне снился сад, в который хода нет.

Мне снился век, что пролетел, как сон.
Промчавшись майской бурею над нами,
Теперь лишь издали пленяет парусами
Он тех, кого на берегу оставил он.
Мне снился век, что пролетел, как сон.

(II 2015)

Rakvere. VIII 2014

Легенда

Ты на страницах ушедших времён
Имя своё начертала однажды,
И погрузился в таинственный сон
Твой до весны собеседник бумажный.

Я книгу открыл. Пробудившись от сна,
Мне имя твоё прошептали страницы.
На трепетных крыльях летела весна,
Домой возвращались из Африки птицы.

Я двинулся вдаль за тобой по реке,
Доверив весло своей сумрачной тени,
Держа манускрипт, как распятье, в руке,
И запах вдыхая цветущей сирени.

Исчезло, пронёсшись весенней грозой,
И стало легендой, как древнее иго,
Былое. И ветер играет волной,
И о тебе шепчет старая книга. 

(II 2015)

С. Ю. Жуковский. "Ненастье"

Ненастье

Как поверхностны взгляды и мертвенны прикосновенья,
Как неверны движения губ и как верны знаменья.
Где-то в далях сапфировых рушатся замки и стены,
Дышат дали над миром огнями отверстой геенны.
Механически-жутко, во мраке, удар за ударом,
Бьётся сердце часов и качается маятник старый,
И над городом сонным проносятся чёрные стаи
Резким вихрем, что ветви сухие под ноги бросает.
И напрасны слова. Словно сны мимолётны касанья.
Ночь застала нас там, где живут наши воспоминанья.
А над миром на крыльях ненастья летит неудержный
Ангел мятежный.

(II 2015)